НАУРУ́З (перс. نوروز – в классическом новоперс. Науроз, в современном фарси Ноуруз; таджик. Наврӯз; курд. Newroz; узбек. Navro’z; уйгур. Норуз; тур. Nevrȗz; азерб. Novruz bayramı; туркмен. Nowruz; кыргыз. Нооруз; казах. Наурыз; татар. Нәүрүз), праздник Нового года у большинства ирано- и тюркоязычных народов Западной и Центральной Азии, Южной и Восточной Европы, исторически также – у арабоязычного населения Северной и Восточной Африки (как мусульманского, так и христианского).

Исходно связан с зороастризмом (ал-маджус), где «Праздник всех душ» (позднеавест. Хамаспатмаэдайа) – последний из 6 главных празднеств (гаханбар) годового цикла, посвящённый огню и «Лучшей Праведности» (авест. Аша Вахишта, среднеперс. Ардвахишт) – одному из 7 «Бессмертных Святых» (Амэша Спэнта, среднеперс. Амахраспанд) – покровителей стихий и сезонов – знаменовал наступление лета, когда верховное божество Ахура Мазда (среднеперс. Охрмазд) побеждало злое начало Ангра Майнью (среднеперс. Ахриман). Он предвосхищал Последний день бренного мира и Новый день вечной жизни, с которым связывалось сверхъестественное вознесение Заратуштры (среднеперс. Зардушт). Хамаспатмаэдайа праздновался накануне весеннего равноденствия, в дни, когда, как считалось, духи предков и хранители рода (авест. фраваши, среднеперс. фравахар) возвращались в свои прежние дома, чтобы побыть среди живых. В полдень первого дня нового года приветствовали возвращение из-под земли полуденного духа Рапитвина, которого призывали в молитвах Аше Вахиште на протяжении лета.

Заметное влияние как на ритуальную, так и на календарную сторону иранского Нового года оказали соответствующие праздники народов древнейшей оседло-земледельческой цивилизации долины Тигра и Евфрата, завоеванной Ахеменидами. Так, к ассиро-вавилонскому Акиту, знаменовавшему начало первого месяца солнечного года – нисанну, приурочивалось посещение представителями покоренных стран резиденции «царя царей», с подношениями (отражено на рельефах Персеполя). Даты «Праздника всех душ» неоднократно изменялись в связи с изменением календаря (III и VI вв.).

Среднеперсидское название nôg rôz (для авестийского восстанавливается форма navaka raocah– – «новый день») как таковое впервые встречается при Сасанидах. По-видимому, тогда к Наурузу оказался приурочен миф о Сийавуше (авест. Сйаваршан, среднеперс. Сийавахш) – праведном иранском царевиче, умерщвленном по навету царем Турана Афрасиабом и похороненном в канун весеннего равноденствия (упомянут в Авесте, подробно изложен в одном из сказаний – дастанов – «Шах-нама» Фирдауси). Его установление приписывалось мифическому властелину и устроителю мира Джамшеду (авест. Йима), который якобы зажег первый новогодний костер (откуда один из устойчивых эпитетов Науруза – Джамшеди).

Науруз – одно из немногих доисламских торжеств, сохранившихся после арабских завоеваний (араб. ан-Найруз). С распространением новой религии его происхождение нередко возводили к Ибрахиму или Сулайману, с которыми Джамшед часто отождествлялся в тафсирах. Существовало, как минимум, два Найруза, весенний и летний, причем последний справлялся до X в. наравне, а то и преимущественно перед первым. В Халифате (ал-Хилафа) его отмечали при дворе Аббасидов (ал-‘Аббасийун), причем с особенной торжественностью и ликованиями при ал-Мутаваккиле (847 – 861), когда в столице – Городе мира (Мадинат ас-Салам, позднее Багдад) – представления маскированных актеров шли в халифском дворце, пеклись особенные сладости, а «повелители верующих» получали подношения от подданных и обменивались дарами с верховными сановниками. Простонародье также делало друг другу подарки и освещало свои дома хлопковыми волокнами и глиняными курильницами, красило яйца и изгоняло злой глаз, лень и лихорадку, окуривая больных духами и семикратно наступая на них. Празднования шли с таким жаром, что, например, в 897 г. халиф (халифа) ал-Му‘тадид не справился с предотвращением разгульных ликований на улицах. По сообщениям, относящимся к 900 г., жители Города мира (Мадинат ас-Салам) обрызгивали водой городскую стражу, открыто пили вино и ели чечевицу, «как ахл аз-зимма».

В X в. наименование «ан-Найруз» привилось в Нильской долине, где копты восприняли его для обозначения собственного новогоднего праздника, который, возможно, испытал еще ахеменидское влияние, хотя более очевидно здесь наследие греко-римских Сатурналий. Египетский Найруз справлялся 1-го числа месяца тут (10 – 11 сентября), в дни максимума разлива Нила. Первые известные празднования его относятся к 912 г., а ритуальный аспект во многом напоминает древнеиранские реалии: обмен подарками, поедание особой пищи, ношение новых одежд.

При Фатимидах (ал-Фатимийун) установился официальный порядок, по которому дарения на Найруз распределялись среди чиновников и их семей. Заметно развилась карнавальная составляющая: гуляющие открыто распивали вино и пиво, подстерегали и обливали путешественников тем же вином или грязной водой, бросались яйцами, бились обувью и кожаными подстилками. Даже эмиры и вельможи спасались от такого вышучивания только платежом символического выкупа. Игры на реке переходили в купания с участием обоих полов, что давало основания ‘улама’ обвинять праздничные забавы в безнравственности и потакании распущенности, порождаемой видом обнаженных тел и мокрой одежды. В хрониках под 975 г. рассказывается о маскарадах во время церемоний Найруза, а под 1188 г. – о приуроченном к нему открытом собрании трансвеститов и проституток.

Наибольшего размаха гулянья достигали в Каире с шествием Амир ан-Найруз. Обычно юродивый – либо обнаженный, либо одетый в цветастые одежды, – с лицом, вымазанным илом или мукой, и накладной шерстяной бородой, в особой шапке из пальмовых листьев, проезжал по улицам верхом на осле, с подобием реестра в руках, посещая дома сановников для взыскания долгов, и наказывал тех, кто отказывался платить.

В эпоху мамлуков (XIII – XVI вв.) поборники общественной нравственности часто сетовали, что полная безнаказанность в Найруз прискорбно воздействует на учащихся, которые, когда мадраса закрывались и превращались в площадки для игр, оскорбляли и обливали водой преподавателей. Мамлукские султаны периодически ставили вне закона те или иные элементы празднования Найруза, например, брызганье водой, но только в 1385 г. аз-Захир Баркук полностью отменил праздник и сурово наказал ослушавшихся. Этот решающий удар по практике празднования привел уже после 1400 г. к его исчезновению в Каире, хотя в сельской местности соответствующие ритуалы и церемонии держались вплоть до Нового времени.

В ирано-центральноазиатском море окончательная привязка Науруза к весеннему равноденствию – вступлению Солнца в созвездие Овна – произошла при Сельджукидах, когда был разработан календарь Таквим-и Джалали, с некоторыми изменениями существующий в Иране и Афганистане и поныне. В нем наступление Науруза приходится на время после 21 марта (в Иране – 1 фарвардина, в Афганистане – 1 хамала), но каждый год высчитывается специально.

Науруз как светское мероприятие возродили Сафавиды, исходившие из толкования праздника, данного 6-м имамом имамийа Джа‘фаром ас-Садиком, как дня изначального завета Аллаха с человечеством, первого солнечного восхода, поражения ад-Даджжала и целого ряда др. важнейших событий. Описание его пышного отмечания оставил французский путешественник XVII в. Ж. Шарден. Вплоть до XX в. обряды, связанные с ним, усложнялись, символизируя могущество шаханшахской власти. Тема Науруза как шумного и веселого праздника вина и роз занимает важное место в классической персидской поэзии, в частности, у Хафиза.

В современном Иране Науруз празднуется официально. Его государственный статус признается в Азербайджане, Таджикистане, Узбекистане, Туркменистане, Казахстане, Кыргызстане, Македонии, Албании и частично признанном Косово. В Турции празднование его как курдского праздника запрещалось с 1925 до 1990-х гг., в Сирии – запрещено до сих пор. С 30 сентября 2009 г. Науруз включён в список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО, 21 марта объявлено Международным днём Науруза.

В последнюю среду старого года (чахаршамба-йи ахир) прыгают, распевая стихи, через костры, разожженные на городских и сельских улицах (семь раз через один костер или по одному разу через семь костров). Несколько дней перед концом года проходят в уборке домов и посещении родственников и друзей. В канун праздника под удары бубна совершаются факельные шествия к берегам рек (главным образом, юношами и молодыми мужчинами, а также женщинами с грудными младенцами на руках – чтобы уберечь их от сглаза в наступающем году).

С раннего утра Науруза празднующие отправляются к близлежащим колодцам и потокам (ручьям и канавам), набирают кувшины и обрызгивают друг друга или прыгают через проточную воду, чтобы очиститься от прошлогодних грехов. К еде приступают только с окончательным наступлением Науруза.

С одной стороны праздничного стола или скатерти, расстилаемой на полу (суфра), ставится зеркало с двумя подсвечниками (число свеч обычно соответствует числу детей в семье); напротив кладётся ал-Кур’ан (иногда «Шах­нама» Фирдауси или «Диван» Хафиза); помещаются чаша с водой, в которой плавает золотая рыбка, часто также чаши с дождевой водой и с водой, в которую положены листья граната, апельсина или самшита; вазы с молоком, мёдом и крашеными яйцами (1, 3, 5 или 7); фрукты, праздничный хлеб, маст (вид йогурта), особое блюдо из рыбы с рисом и травами, сладости (в частности, печенье из нутовой или рисовой муки), орехи; в центре – вазы с цветами и ветками мускусной ивы и семь предметов, названия которых начинаются на звук «с», или арабскую букву «син» (хафт син – «семь синов»):

  1. сабзи (фарси; тадж. сабза) – зёрна, обычно злаков (пшеницы или ячменя), которые предварительно заливают водой в сосудах и пророщенными хранят до наступления праздника;
  2. сипанд – семена руты, которые обычно кладут в курильницу с ладаном и зажигают сразу же по наступлении Науруза;
  3. себ – яблоки;
  4. сикка – новоотчеканенные монеты, которые молча держат некоторое время в руках как предзнаменование богатства в наступающем году;
  5. сир – зубчики чеснока;
  6. сирка – уксус;
  7. самани (фарси; тадж. саману) – блюдо из пророщенной пшеницы и орехов.

Число предметов на «с» может быть и больше – сумах (сумак), лох (санджад), гиацинт (сумбул); согласно некоторым источникам, до ислама это были предметы на букву «шин», в т.ч. вино (шараб).

Празднование длится 13 дней, во время которых считается особо похвальным посещение больных и одиноких в порядке старшинства. Последний день Науруза (сиздах ба-дар) проводят на природе, у ручьёв, играя в шахматы и нарды, распевая и танцуя; пускают по воде сабзи, загадывая желание, чтобы все неудачи прошли мимо. Соблюдающие траур Науруза не празднуют; в память об умерших на улицах или кладбищах раздают особое печенье с финиками или конфеты с добавлением рисовой муки, сахара и шафрана.

У зороастрийцев Ирана и Южной Азии (парсы) обряды встречи Науруза сохранили наибольшее число архаичных черт. Праздничный день (яшан) включает 5 ритуальных циклов – афринган (восхваления), бадж (моления к божествам – язатам – и духам – фраваши), ясна (возлияние опьяняющей сакральной жидкостью – хаома), фравартиган (молитвы в память о мертвецах), сатум (погребальные праздники). Поздравления (хамазор) сопровождаются особыми рукопожатиями (вкладыванием кисти правой руки поздравляющего в сложенные ладони принимающего поздравления) и обменом благопожеланиями.

На Южном Кавказе XVIII – XIX вв. и Азербайджане XX в. Науруз, как и по всему бывшему сафавидскому пространству, считался связанным с шиизмом (аш-ши‘а). Его наступление возвещалось запуском ракет и выстрелами по всем концам городов и сел и сопровождалось взаимным угощением конфетами, приготовленными из фруктов, муки, сахара и коровьего масла. В горных районах на вершинах разжигались костры, вокруг которых исполнялись песни.

У таджиков перед Наурузом старшая женщина в доме ставит перед входом пару метёлок из прутьев и вешает на окна и двери красную одежду; гостей угощают блюдом из головы и ног овцы с непросеянной мукой (бадж). Сразу по наступлении нового года члены семьи обмениваются подарками и благопожеланиями. Распространено поверье, что утром Науруза в дверь должен постучать ребёнок и на вопросы: «Кто это?» и «Что ты принёс?» ответить: «Я – удача, и я принёс здоровье и процветание».

Парвин Этесами:

وزید و کرد گیتی را معنبر  سپیده‌دم، نسیمی روح‌پرور 
به باغ و راغ، بد پیغام‌آور  تو پنداری، ز فروردین و خرداد 
عروسان چمن را بست زیور  به رخسار و به تن، مشّاطه‌کردار 
سترد از چهره، گرد بید و عرعر  گرفت از پای، بند سرو و شمشاد 
بسیط خاک شد پر لؤلؤ تر  ز گوهر ریزی ابر بهاری 
درختان را بتارگ، سبز چادر  مبارکباد گویان، در فکندند 
نپوشاندند رنگین حله در بر  نماند اندر چمن یک شاخ، کآن را 
هوا گردید مشکین و معطر  ز بس بشکفت گوناگون شکوفه 
زمرد، همسر یاقوت احمر  بسی شد، بر فراز شاخساران 
به سر بنهاد نرگس، افسر زر  به تن پوشید گل، استبرق سرخ 
به کردار پریرویان کشمر  بهاری لعبتان، آراسته چهر 
زمین، چون صحف انگلیون مصور  چمن، با سوسن و ریحان منقش 
گهی پیدا و دیگر گه مضمر  در اوج آسمان، خورشید رخشان 
جهان، ز آلوده‌کاری‌ها مطهر  فلک، از پست‌رایی‌ها مبرا 

Парвин И‘тисами  

«Науроз» (Сапедадам насиме рухпарвар * Вазид-у кард гети-ра му‘амбар) 

Стало светать, и какое-то одухотворяющее дуновение * повеяло и словно надушило вселенную амброй 

Ты б счел: оно от фарвардина и хурдада * явилось садам и кручам благовестником 

Лик и тело оно, наподобие машшаты, * невестам луга покрыло узорами 

Путы сняло с ног кипарису и самшиту * пыль смахнуло с чела иве и можжевельнику 

От самоцветов, что сыплет весеннее облако, * поверхность праха полнится влажными жемчугами 

Под громогласные поздравления накинули * деревьям на темя зеленое покрывало 

Не осталось на лугу и единой ветви * которую не одели бы в пестрое убранство 

Столько расцвело разнообразных цветов * что воздух пропитался мускусом и благовониями 

Сколько уж раз в высях крон * изумруд обручался с яхонтом 

Тело облекла роза в красный бархат * голову увенчал нарцисс золотой короной 

Весенние куколки убрали чело * будто подобия пери из Кашмара 

Луг – лилиями и базиликом изукрашен * земля – как свитки Нового завета, расписана 

В зените небес яркое солнце * то появляется, то опять таится 

Свод небесный – вознесен над всеми низкими взглядами * мир земной – очищен от всех мерзких дел  

 

фарвардин и хурдад – первый и третий месяцы иранского солнечного календаря (март – апрель и май – июнь) 

машшата – цирюльница, парикмахерша, приглашаемая наряжать и украшать невесту к свадьбе Кашмар – 1) Кашмер на востоке Ирана, где, согласно «Шах-наме», стоял прославленный зороастрийский храм, во дворе которого сам основатель учения посадил громадный кипарис; 2) Кашмир в северной Индии, с которым в персидской поэзии связывалось представление о красоте (возможно, имеющее в основе восхищение индусской храмовой скульптурой). 

Саади Ширази:

بگشای در سرای بستان  برخیز که می‌رود زمستان 
منقل بگذار در شبستان  نارنج و بنفشه بر طبق نه 
زحمت ببرد ز پیش ایوان  وین پرده بگوی تا به یک بار 
در باغچه می‌کند گل افشان  برخیز که باد صبح نوروز 
در موسم گل ندارد امکان  خاموشی بلبلان مشتاق 
در زیر گلیم و عشق پنهان  آواز دهل نهان نماند 
و آواز خوش هزاردستان  بوی گل بامداد نوروز 
بس خانه که سوخته‌ست و دکان  بس جامه فروخته‌ست و دستار 
آنک سر دشمنان و سندان  ما را سر دوست بر کنار است 
بر هم ننهد ز تیرباران  چشمی که به دوست برکند دوست 
سهل است جفای بوستانبان  سعدی چو به میوه می‌رسد دست 
   

Муслих ад-Дин Са‘ди Ширази 

Газал (Бархез ки меравад замистан * Бугшай дар-и сара-йи бустан) 

Поднимайся – ведь прочь уходит зима * открой дверь жилища, ведущую в сад 

Апельсин и фиалку положи на блюдо * жаровню поставь в опочивальне 

А этот полог – скажи, чтобы тут же * потрудились вынести с айвана 

Поднимайся – ведь утренний ветер Науруза * в садике сыплет цветами 

Молчать страстным соловьям * в пору цветов – вещь невозможная 

Барабанный бой не утишить * под паласом – так и любви не скрыть  

Аромат цветов на заре Науруза *и сладкий голос тысячепесенной птицы 

Сколько уж одежд заставили продать и головных повязок * сколько уж домов побудили сжечь и лавок 

К нам на грудь опускает голову друг * а головы врагов ждет лишь наковальня 

Глаза, которые друг поднимает на друга * не сморгнут и под градом стрел 

Са‘ди, раз до плода дотягивается рука * нетрудно перенести и грубость садовника  

 

айван – веранда с порталом, выходящая во внутренний двор традиционного иранского дома. 

тысячепесенный – устойчивый эпитет соловья. 

продажа одеяний и сожжение жилья – символы отказа от земной жизни, ее наслаждений и радостей. 

 

(пер. и комм. Т.К. Кораев) 

 

Лит.: Cuypers M. Le Nowruz en Egypte // Luqman X (1993–1994). P. 9–36; Фу’ад ‘Абд ал–Му‘ти ас–Саййад. Ан-Науруз ва-асаруху фи-л-адаб ал-‘араби. Бейрут, 1972; Садик Сафизада. Науруз дар миан-и курдха. Тегеран, 1971.

Т.К.Кораев