ФАНА̄’ (от глагола фанийа—«исчезать», «прекращаться») — суфийский термин, возводимый к кораническому стиху 55:26, означающий [само]уничтожение, «стирание» личностных качеств и атрибутов, замену их божественными. Ф. почти неизменно употребляется со своим коррелятом бака̄’— «пребывание в божестве». Создание учения о Ф. и Б. суфийская традиция приписывает мистику Абу Са‘иду ал-Харразу (ум. в 899 г.), хотя представления об этих «состояниях» (ахвал), как сейчас известно, существовали и у его предшественников. Ал-Харраз’ считал Ф. и Б. конечной целью мистика, выше которой человек подняться не в силах. Он определял Ф. как «уничтожение (или исчезновение) свойств человеческой природы и их осознания», а Б.—как «пребывание в созерцании бога». В дальнейшем эти определения получили широкое распространение в суфийской литературе, несмотря на то что суфии ас-Саррадж и ал-Джунайд осудили их как «заблуждение».
Ал-Бистами и в особенности ал-Халладж трактовали Ф. как «исчезновение преходящего бытия в вечном» (ал-фана’ би-л-кидам ‘ан ал-хадас), что можно было расценить как возможность субстанционального соединения божественного и человеческого начал (лахут ва насут). Большинство суннитских и имамитских богословов осудили эту трактовку, сочтя ее проповедью воплощения божества в человеке. Суфии, стремясь отвести от себя подобные обвинения, нередко сводили Ф, и Б. к чисто этическим принципам («исчезновение» дурных качеств и «пребывание» хороших) либо крайне усложняли (возможно, в целях маскировки) их понимание. Об этом свидетельствуют бесчисленные определения Ф. и Б. в суфийской литературе. Большинство суфиев считали их «состояниями», хотя отдельные авторы относили их к категории «стоянок» (макамат).
В целом Ф. понимали как процесс «отключения» (фана’ан) от внешнего мира, утрату самосознания, чувств и личностных качеств. Высшей стадией Ф. признавалась утрата самого ощущения Ф. (ал-фана’ ‘ан ал-фана’). Ф. неизбежно ведет к Б.— созерцанию бога, ощущению своей сопричастности и близости к нему, видению себя частью всеобщего единства. Практически все суфийские авторы подчеркивали, что Ф. и Б. суть переживание, а не реальное субстанциональное соединение человека с богом. Того же мнения придерживались и некоторые шиитские мыслители, близкие к суфизму, например Хайд ар Амули (ум. в конце XIV в.).
Мистик, находящийся в состоянии Ф. и Б., не совершает «богопротивных» поступков: он «храним» (махфуз) Аллахом, который, согласно хадису, «становится всеми его членами и помыслами», а воля мистика заменяется божественной. В иерархии мистических «состояний» Б. всегда стоит выше Ф.
В учениях Ибн ‘Араби и его школы Ф. есть «лицезрение бога во всем». Б.— «возвращение» (‘аула) «гностика» (‘ариф) к миру и его многообразию после блаженного видения всеобщего единства, но уже в новом качестве, со знанием божественных тайн, которые надлежит сообщить людям. В таком понимании Ф. и Б. близки суфийским терминам джам’ (единство) и тафрика (множественность), васл (объединение) и фасл (разъединение). Ф. и Б. достигаются упорным самосовершенствованием, медитацией, аскетическими подвигами.
С развитием суфийских доктрин содержание этих понятий усложнялось. Так, Ибн ‘Араби различал семь стадий Ф.: 1) «отключение» (фана’ ан) от богопротивных поступков; 2) «отключение» от мнимой самостоятельности человеческих поступков и осознание их божественного происхождения; 3) «отключение» от атрибутов, присущих тварям, и созерцание мира глазами бога; 4) «отключение» от собственного существования в созерцании божественного величия; 5) «отключение» от окружающего мира в созерцании бога; 6) «отключение» от всего, кроме бога, в том числе и от его действий, видение его как самодовлеющего бытия, скрытого за предметами окружающего мира, другими словами—видение его им самим, но глазами мистика; 7) «отключение» от божественных атрибутов и созерцание бога вне связи с миром.
Взгляды Ибн ‘Араби подверглись критике знаменитого суннитского богослова Ибн Таймии, выступившего против концепции бога как абсолютного бытия, созерцающего само себя глазами суфия, достигшего Ф. В определении Ибн Таймии, Ф.— «отказ от поклонения чему-либо, кроме Аллаха», которого в этом мире можно лицезреть лишь в его «знамениях», ибо только ими он дает знать о себе своим рабам.
Вопрос о происхождении концепций Ф. и Б. из буддийской нирваны пока остается открытым. Многие мусульманские авторы и ученые-востоковеды склонны рассматривать ее как логическое развитие основного догмата ислама— учения о единобожии (ат-таухид).
Лит-ра: ас-Саррадж. Ал-Лума‘, 92—101; Ибн ‘Араби. Ал-Футухат, 2, 220—221; al-Hujwiri. Kashf, 58—60, 241—246; Ибн Таймийа. Ар-Радд ‘ала-л-мантикийин.— Am-Тирмизи. Хатм, 510—511; Ахбар ал-Халладж, № 67; Nicholson. The goal of Muhammadan Mysticism.—JRAS. 1913, 1, 55—69; Amoli. La philosophie, Index; Bӧwering. Mystical Vision, Index; F. Rahman. Baka’ wa fana’.— EI, NE, 1, 951.
А.Д.Кныш.
